Денег нет. Питаются слухами

Денег нет. Питаются слухами

Стела монумента «Саур-Могила» памяти Великой Отечественной войны, разрушенная в августе 2014 года. Фото: РГН 39 На крыльце райисполкома Снежного толкутся посетители — очередь…

Денег нет. Питаются слухами

Стела монумента «Саур-Могила» памяти Великой Отечественной войны, разрушенная в августе 2014 года. Фото: РГН 39

На крыльце райисполкома Снежного толкутся посетители — очередь из пожилых женщин и мам с детьми. Кто-то читает прилепленные у входа объявления: какие документы нужно собрать на получение пенсий от ДНР, детских пособий — дальше список, и в конце приписка на новом листе: «Помощь от ДНР временно прекращена, так как нет поставок». Голова очереди — уже внутри здания. На импровизированной проходной(стол с табуреткой)сидит немолодой ополченец с георгиевской ленточкой. Вокруг него шумят пенсионерки:

— Ну нету если, — отбивался он, — откуда я вам возьму!

— С сентября месяца без шиша, — говорила пенсионерка в пальто. — Украина не платит, ДНР не платит, на черта нам все это, скажи мне?!

— А ты хочешь все сразу чтоб, Викторовна?У нас война, вот сейчас закончим, будет и пенсия тебе, и деньги, и заживем.

— Да я помру к тому времени, — расстроилась Викторовна.

— Ну дети твои поживут, — сказал тогда ополченец.
На проходной нас встречают «народный мэр» Снежного Валерий Хлопеник с активисткой ДНР Ольгой. «Мэр» высокий и с большими руками — говорит, что бывший шахтер. По райисполкому он ходит в камуфляже и с пистолетом на поясе. Но так здесь вообще ходят многие — кроме посетителей.

— Стариков я понимаю, — говорит Ольга. — Но вообще, если так разобраться, кто должен платить им пенсии?Они всю жизнь делали перечисления в украинский бюджет, горбатились на эту страну. Так что платить должна Украина, правильно?А она их кинула на плечи нашей молодой республики!

— То есть ДНР может и не платить?

— Ну а как?Вот сами подумайте, — возмутилась Ольга. — По уму, ДНР и не должна платить.

— Всем будем платить, но потом, — сказал наконец Хлопеник. — Нам сейчас главное — победить. И хунту отсюда прогнать, а там…

— Заживете?— предположил я.

— Почему бы не зажить?Угля у нас много, земля — богатейший чернозем, а люди какие!Трудяги!Когда Майдан был, никто не поехал *** страдать.
Мы прошли в кабинет, где нас ждал еще один лидер снежненской «народной власти» — зам «народного мэра» Сергей Кочергин. И хотя кабинет был его, Кочергин сидел не на своем месте во главе стола(туда сел Хлопеник), а на стуле посетителя. Это был невысокого роста человек за 60, в штатском. Надо сказать, в аналогичной должности — зам мэра — Кочергин пребывал еще в «украинские времена». Но с началом волнений на Донбассе примкнул к мятежникам и сохранил должность.

— Вообще мы стараемся зачищать верхушку, — говорил мне Хлопеник. — Верхушка, вы должны знать, какая она. И нашим, и вашим, так сказать. Далека она от народа. Но Сергей Леонидович — это верный опытный кадр…

— Спасибо, — немного смутился Сергей Леонидович. — Все для народа.

— Для трудового!— заметил Хлопеник.

— Конечно!— быстро подтвердил Кочергин. — И хотя денег у нас пока нету, стараемся как можем.

— Мы просто понять не можем, как стравили нас, братьев, политики, — продолжил Хлопеник. — Жили мы ведь как-то вместе и жили!Да, Янукович хамски все тащил, и тащил под себя, но мир был, стабильность. Люди только жить стали, как на тебе этот хренов Майдан.

— Уверенность в завтрашнем дне была, народ только счастье начал ощущать в полном объеме, — согласилась Ольга. — Люди кредиты брали, технику, ремонты делали. Валерий Николаевич не даст соврать: шахтеры такие иномарки себе брали, каких у начальников не было!

— Вот именно!А сейчас?Последняя зарплата в июле пришла!— пожаловался «народный мэр».

— У вас уже есть план действий, программа?— спросил я.

— А какая там программа?— сказал Хлопеник. — Хунта уйдет, и все начнет налаживаться.

— Но у вас тогда не будет ни банков, ни кредитов, ни автосалонов.

— Да ну и ладно!Сами проживем. И Россия нам поможет!— сказал зам Кочергин. — Если Путин зимой тогда дал Януковичу три миллиарда, то неужели и нам не даст?Точно даст.

— Почему вы так думаете?

— Потому что мы русские православные люди, — заявил Кочергин. — Мы сражаемся за русский мир. Без помощи России нас, русских, тут задавят, как тараканов!Вы посмотрите, что Коломойский творит со своими батальонами.

— В этих батальонах тоже говорят по-русски.

— По-коломойски!— сказал зам мэра Кочергин.

— Вот вы говорите «русские». А как они зверствовали в наших деревнях, когда тут бои шли!— сказала Ольга.

— Да вы поезжайте и сами все увидите, — напутствовал нас «народный мэр». — Ужасная трагедия.
Курган со знаменитым мемориалом «Саур-Могила» видно почти из любой точки Снежного. После тяжелых боев в июле и августе от мемориала остались только покореженные фигурки советских солдат. Нет ни стелы, ни ликующего воина-победителя.

А в окрестностях мемориала разрушено несколько селений. Что до ближайшей к мемориалу деревни — Сауровка — то о зверствах в ней украинских военных нам рассказывал почти каждый наш собеседник в округе и в самом Снежном. Что Сауровку уничтожили, дома грабили, убивали мужчин, а женщин насиловали.

Денег нет. Питаются слухами

Николай Александрович

Ничего не знали про эти зверства только в самой деревне Сауровка. Уже пятый месяц деревня живет без света и мобильной связи. Не говоря уже про интернет — хотя пользоваться им здесь особо некому. В Сауровке — как и до войны — живет лишь пять человек: две пожилые пары и одинокая старушка. Из 12 домов снарядами разрушено три, но в них никто не жил. У тех, что ближе к кургану, осколками поломан шифер и разбиты стекла. В сентябре в деревню в первый(и последний)раз доставили гуманитарную помощь от ДНР.

— Если бы не эти «убитые и изнасилованные», может, и не вспомнили бы про нас, — говорит Николай Александрович, пожилой мужчина в шапке-ушанке.

— Брехня поганая. Зачем только плетут?— говорит соседка Николая Александровича Галина. — Стыдно теперь в город ездить.

— Говорили, что из деревни имущество вывозили, бытовую технику. Было такое?

— Здесь не было никакого воровства. Ну так если только, по мелочи. Но это наши(жители округи. — П.К.), — говорит Николай Александрович. — Никакие ни гвардейцы, ни укропы, ни дээнэровцы — никто ничего не воровал.

— А были случаи изнасилования женщин?

— Не убивали, не насильничали. Все вранье!Кого насиловать тут?

Николай Александрович был единственным, кто не уехал из Сауровки во время боев на кургане. Жену отправил к детям в Куйбышево — российское село на границе в 10 км отсюда. И остался в погребе с кошкой. Кошка теперь не отходит от него ни на шаг.

— Такое пережили мы с ней, конечно, — говорит мне пенсионер. — Но дом, слава богу, цел. А так бы я не знаю, как жили.

— А как сейчас живете-то?

— Ну как живем?Вот орехи собираем, — Николай Александрович пошел показывать ореховое дерево, а кошка стала громко кричать. — Ну что ты, что волнуешься, бедная?.. Орехи, они же ценный продукт. Начистим и везем в Снежное, лущеный там по 75 гривен принимают. Его потом на Россию везут, на Харьков. В России, небось, по 100 продают, это сколько рублями?Три сотни?

— В магазинах продают по 700 рублей где-то.

— От мать!— сказал пенсионер кошке. — Богато как. Но нам и 75 хорошо с тобой, да?А так нам бы только мира сюда. Пусть уже договорятся начальники, чтоб с Россией дружить, ну и с Западной Украиной, Киевом. Какая разница — запад или восток?Один народ мы. Только бы дружило начальство.